Рефераты. Скачать реферат

Здесь Вы можете скачать рефераты и сочинения на любую тему

 
ГлавнаяКраткие содержанияНекрасов Н.А.Кому на Руси жить хорошо - краткое содержание Некрасов Н.А. Вариант 2
загрузка...
Кому на Руси жить хорошо - краткое содержание Некрасов Н.А. Вариант 2 Печать E-mail
Краткие содержания - Некрасов Н.А.

[ Часть I Пролог ]
На столбовой дороженьке сошлись семь мужиков: семь временнообязанных. Сошлися — и заспорили: Кому живется весело, Вольготно на Руси? За спором мужики не замечают, как наступает вечер. Разложив костер, сбегали за водкой, закусили и опять принялись спорить, кому живется "Весело, вольготно на Руси", даже подрались. В это время к костру подлетел птенчик, Пахом его поймал. Перед мужиками появляется птичка- пеночка, просит отпустить птенчика, а взамен рассказывает, как найти скатерть-самобранку. Решают, что пока не выяснят, кому живется "весело, вольготно на Руси", не возвращаться домой.
[ Глава I Поп ]
Мужики отправляются в путь. Вокруг "идут холмы пологие с полями, с сенокосами, а чаще с нудобною, заброшенной землей". Поначалу странникам встречаются крестьяне, "мастеровые, нищие, солдаты, ямщики". Мужики не спрашивают их, как им живется: "солдаты шилом бреются, солдаты дымом греются, — какое счастье тут?" К вечеру путникам встречается поп. Они спрашивают его о поповском житье. Поп отвечает: "В чем счастие, по-вашему? Покой, богатство, честь..." Затем доказывает, что покоя у попа нет: грамота поповскому сынку достается трудно, священство поповичу обходится еще дороже. Попа призывают к умирающему в любое время дня и ночи, в любую глушь, в любую погоду. Приходится слушать предсмертные хрипы, видеть слезы сирот. Почета у попа тоже нет: "Скажет, православные, кого вы называете породой жеребячьего?... С кем встречи вы боитеся, идя путем-дорогою?... О ком слагаете вы сказки балагурные и песни непристойные и всякую хулу?..." Мужики соглашаются. Поп доказывает, что и богатства у попа тоже нет: раньше было множество дворянских усадеб — "что свадеб там игралося, что деток нарождалося на даровых хлебах!' А в настоящее время "рассеялись помещики по дальней чужеземщине и по Руси родной... Перевелись помещики, в Усадьбах не живут они и умирать на старости уже не едут к нам... Никто теперь подрясника попу не подарит"! Случается, к недужному Придешь: не умирающий, Страшна семья крестьянская В тот час, как ей приходится Кормильца потерять! И поддержать в оставшихся По мере сил стараешься Дух бодр! А тут к тебе Старуха, мать покойника, Глядь, тянется с костлявую, Мозолистой рукой. Душа переворотится, Как звякнут в этой рученьке Два медных пятака!... Поп уезжает, мужики отправляются дальше.
[ Глава II Сельская ярмарка ]
Со всех сторон мужики видят скудное житье. В реку мужик купает коня. Странники спрашивают, куда делся из деревни народ. Тот отвечает, что ушел на ярмарку в село Кузьминское. Мужики решают тоже пойти на ярмарку. Следует описание ярмарки: народ торгуется, пьет, гуляет. Один мужик пропил все деньги вместо того, чтобы купить домашним подарков. Плачет перед народом, говорит, что жалко внучку, которой обещал гостинца. Народ слушает, жалеет его, но "вынуть двугривенных — так сам ни с чем останешься". Однако некий Павлуша Веретенников, которого звали "барином" за то, что он "носил рубаху красную, поддевочку суконную, смазанные сапоги", купил ему для внучки ботиночки. Старик даже забыл ему сказать спасибо, зато "крестьяне прочие так были разутешены, так рады, словно каждого он подарил рублем!" На ярмарке даже есть лавочка с книгами — второсортным чтивом, портретики генералов с множеством орденов. Эх! Эх! Придет ли времечка, Когда (приди, желанное!...) Дадут понять крестьянину, Что розь портрет портретику, Что книга книге розь? Когда мужик не Блюхера И не милорда глупого — Белинского и Гоголя С базара понесет? Ой, люди, люди русские! Крестьяне православные! Слыхали ли когда-нибудь Вы эти имена? Странники смотрят представление в балагане "комедию с Петрушкою, с козою барабанщицей". Некоторые, как кончится комедия, идут "за ширмочки", братаются с актерами, которые "играли на помещика", а теперь "люди вольные, кто поднесет-попотчует, тот нам и господин". Все им щедро дают денег, подносят хмельного, сами выпивают с ними.
[ Глава III Пьяная ночь ]
Народ возвращается после ярмарки по домам. Все пьяные, "народ идет и падает, как будто из-за валиков картечью неприятели палят по мужикам". Какой-то мужик закапывает свою поддевку, уверяя, что хоронит свою матушку. Два крестьянина тащут друг друга за бороды. В канаве бабы ссорятся: у кого дома хуже. Каждая говорит, что у нее. "Без ругани, как водится, словечко не промолвится, шальная, непотребная, слышней всего она!" Странники видят Веретенникова, того, что пьяному мужику башмаки купил для внучки. Тот говорит: Умны крестьяне русские, Одно нехорошо, Что пьют до одурения, Во рвы, канавы валятся — Обидно поглядеть! Один из присутствующих мужиков, Яким, возражает ему: Нет меры хмелю русскому. А горе наше мерили? Работе мера есть? Вино валит крестьянина, А горе не валит его? Работа не валит? ... У каждого крестьянина Душа что туча черная — Гневна, грозна, — и надо бы Громам греметь оттудова, Кровавым лить дождям, А все вином кончается. Мужики рассказывают Веретенникову о Якиме Нагом, который "живал когда-то в Питере, а угодил в тюрьму: с купцом тягаться вздумалось! Как липочка ободранный, вернулся он на родину и за соху взялся". Однажды накупил сыну картиночек, развесил их по стенам и "сам не меньше мальчика любил на них глядеть". Однажды деревня загорелась. У Якима было "за целый век накоплено целковых тридцать пять". Вместо того чтобы спасать деньги, Яким начал снимать со стен картинки. Деньги сплавились в комок, за который скупщики предлагали потом всего одиннадцать рублей. А картинки Яким повесил и в новую избу. Яким подтверждает рассказ. Остальные с Якимом соглашаются: Пьем — значит, силу чувствуем! Придет печаль велика, Как перестанем пить! Работа не свалила бы, Беда не одолела бы, Нас хмель не одолит! Идут молодцы, поют песню "про Волгу-матушку, про удаль молодецкую, про девичью красу". Под песню расплакалась "молодушка одна", что она у мужа ревнивого на привязи, что он пьяный на возу храпит, но и во сне ее сторожит. Пытается спрыгнуть с воза, но муж "привстал — и бабу за косу, как редьку за вихор!" Странники вспоминают о собственных женах, грустят по ним, хотят побыстрее узнать, кому "живется весело, вольготно на Руси", и вернуться домой.
[ Глава IV Счастливые ]
Странники прохаживаются в праздничной толпе с ведром водки, добытой при помощи скатерти-самобранки. Кидают клич, есть ли счастливые среди присутствующих, обещают водки. Первым приходит рассказывать о своем счастье тощий уволенный дьячок, уверяет, что счастье "не в соболях, не в золоте, не в дорогих камнях", а в "благодушестве" и вере в царствие небесное, говорит, что тем и счастлив. Странники не дают ему водки. Следующей приходит старуха и говорит, что у нее на огороде уродилось "реп до тысячи", вкусных и крупных. Над бабкой посмеялись, водки не дали, сказали: "Ты дома выпей, старая, той репой закуси". Затем приходит солдат с медалями, говорит, что счастлив, так как был в двадцати сражениях, а не убит, били его палками, а не убили, голодал, а не умер. Ему дали водки. Следующим приходит каменотес и рассказывает о своем счастье: он обладает огромной силой — шутя управляется с огромным молотом. Ему возражает "мужик с одышкою, расслабленный, худой", советует не хвастаться силой, рассказывает, что и он когда-то обладал большой силой, был каменщиком, тоже хвастал силой, за что "Бог и наказал". Подрядчик смекнул, что "простоват детинушка", и начал хвалить. "А я-то сдуру радуюсь, что за четверых работаю!" Подрядчик подначивает работника, накладывает ему ношу "в четырнадцать пудов", которую тот вносит на второй этаж. С той поры он зачах. Едет помирать на родину. В вагоне начинается эпидемия, на станциях выгружают мертвых, каменщик бредит, ему чудится, что он режет петухов, но все-таки добирается живым домой — в этом и счастье. Приходит дворовый человек, кричит, что у него счастье не мужицкое, рассказывает, что "у князя Переметьева был я любимый раб", что дочка вместе с барышней училась французскому, что ей позволялось сидеть в присутствии госпожи. Хвастается, что "с французским лучшим трюфелем" лизал тарелки, допивал из рюмок иностранные напитки, а потому получил "благородную болезнь" — "По ней я дворянин! Не вашей подлой хворостью, не хрипотой, не грыжею — болезнью благородною, какая только водится у первых лиц империи" — подагрой. Странники прогоняют его, говоря, что у них "вино мужицкое". Следующим подходит белорус, утверждает, что его счастье в хлебушке, которого он может есть сколько угодно — "жую не нажуюсь", а в Белоруссии ел хлеб с мякиною и корой. Пришел мужик со свороченной на сторону скулой, промышлявший охотой на медведей, сказал, что товарищей его заломали медведи, а он жив. Странники поднесли и ему водки. Нищие хвастаются, что они счастливы, так как им часто подают большое подаяние. Странники поняли, что зря водку тратили: Эй, счастие мужицкое! Дырявое с заплатами, Горбатое с мозолями, Проваливай домой! Странникам советуют о счастье спросить у Ермилы Гирина, которые держал мельницу. По суду мельницу решают продать. На торгах Ермила торгуется с купцом Алтынниковым — каждый поднимает цену. Ермила выиграл торг, но подьячие, изменив первоначальные правила торгов, потребовали третью часть стоимости сразу. У Ермилы не было денег, до дома ему было ехать далеко, а деньги надо было внести в течение часа. Он пошел на торговую площадь и обратился к людям, все им рассказал. Попросил одолжить ему денег, сказал, что в следующую пятницу всем деньги вернет. Люди откликнулись на его просьбу, дали ему денег — кто рубль, кто гривенник — набралось даже больше, чем нужно было. Ермила отдал деньги подьячим, мельница стала его. В следующую пятницу, как и обещал, он рассчитался со всеми. Записывать в прошлый раз было некогда, поэтому он отдавал деньги всем, кто подходил. Но никто не спросил лишнего, даже остался один рубль. Не найдя владельца, отдал его нищим. Странники удивляются, почему народ поверил Ермиле. Им отвечают, что добился он этого правдою. Рассказывают, что Ермила был в вотчине князя Юрлова, полковника жандармского корпуса, писарем. Он служил пять лет и ни с кого не брал мзды, был справедлив и внимателен к каждому. Но его выгнали. На его место пришел новый писарь — хапуга и прохвост. Но скоро старый князь умер, приехал "князь молоденький", прогнал старых прихвостней и велел крестьянам избрать бурмистра. Все единодушно выбрали Ермилу, несмотря на его молодость. Ермила все решал по справедливости, "в семь лет мирской копеечки под ноготь не зажал, в семь лет не тронул правого, не попустил виновному, душой не покривил". Один из присутствующих, священник возражает, что это не так. Рассказчик соглашается и рассказывает, что однажды Ермила "свихнулся" — из рекрутчины меньшого брата Митрия "повыгородил", вместо Митрия пошел сын крестьянки Ненилы Власьевны. С того времени Ермила затосковал — не ест, не пьет, говорит, что преступник. Кается перед народом, говорит, что судил по совести, теперь пускай его судят, упал на колени перед Ненилой Власьевной. Кончилось тем, что сына Не- нилы Власьевны вернули, Митрия забрали, на Ермилу наложили штраф. Но Ермила после этого "год как шальной ходил", "как ни просила вотчина, от должности уволился", взял в аренду мельницу, установил на ней справедливый порядок — все шли строго по очереди. Рассказчик советует странникам сходить к Гирину. Другой крестьянин возражает, что "зря проходите", так как Ермил в остроге: поднялся бунт — по какой причине не ведомо — так что понадобились даже правительственные войска. Во избежание кровопролития решили обратиться к Ермилу Гирину, так как надеялись, что его народ послушает. Рассказ прерывается, так как при дороге завопил пьяный лакей (у которого подагра) — его секут за то, что попался в воровстве. По окончании наказания лакей вскакивает и опрометью бежит прочь — "болезнь ту благородную вдруг сняло как рукой!" Тот, кто рассказывал о бунте, собирается уходить, на вопросы странников о том, что было дальше, отвечает, что расскажет при следующей встрече. Утром странники встречают коляску, в которой едет помещик.
[ Глава V Помещик ]
Помещик был "румяненький, осанистый, присадистый, шестидесяти лет; усы седые, длинные, ухватки молодецкие". Фамилия помещика — Оболт Оболдуев. Он принимает мужиков за грабителей и даже выхватывает пистолет, но когда те рассказывают ему, в чем дело, помещик от души смеется, затем слезает с коляски, приказывает лакею подать подушку, рюмку хересу и начинает рассказывать про помещичье житье. Вначале заводит речь о древности своего рода: по отцу самый древний предок — татарин Оболт Оболдуев, который волками и лисицами тешил государыню, за что ему было пожаловано два рубля (о чем упоминается в летописи двухсотлетней давности), а на именины государыни его медведь "ободрал". Странники замечают, что "с медведями немало их шатается прохвостов и теперь". Помещик кричит "Молчать!" и продолжает рассказ. По линии матери самый древний предок — князь Щепин, который (как гласит летопись трехсотлетней давности) вместе с каким-то Васькой Гусевым "пытался поджечь Москву, казну пограбить думали, да их казнили смертию". Помещик вспоминает старые благословенные времена, когда "не только люди русские, сама природа русская покорствовала нам", роскошные пиры, жирные индейки, сочные наливки, актеров собственных вспоминает и "прислуги целый полк". С нежностью говорит о псовой охоте, которой увлекались помещики былых времен. А более всего помещик тоскует по неограниченной власти: Кого хочу — помилую, Кого хочу — казню. Закон — мое желание! Кулак — моя полиция! Помещик рассказывает, каким он был добрым, как "в воскресенье светлое со всей своею вотчиной христосовался сам", утверждает, что на праздники в его дом для молитвы допускались крестьяне: Страдало обоняние, Сбивали после с вотчины Баб отмывать полы! Да чистота духовная Тем самым сберегалося, Духовное родство! По словам помещика, крестьяне отовсюду несли им "подарки добровольные". Теперь все пришло в упадок — "сословье благородное как будто все попряталось, повымерло!" Помещичьи дома разбирают на кирпичи, сады, которые растили много лет, крестьяне рубят на дрова, воруют лес. Поля — недоработаны, Посевы — недосеяны, Порядку нет следа! ... Усадьбы переводятся, Взамен их расположаются Питейные дома!... Поят народ распущенный, Зовут на службы земские, Сажают, учат грамоте, — Нужна ему она! На всей тебе, Русь-матушка, Как клейма на преступнике, Как на коне тавро, Два слова нацарапаны: "Навынос и распивочно". Чтоб их читать крестьянина Мудреной русской грамоте Не стоит обучать! Помещик недоумевает, почему "писаки праздные" призывают его учиться, трудиться, говорит, что он "не крестьянин-лапотник", а "божиею милостью российский дворянин". Россия — не неметчина, Нам чувства деликатные, Нам гордость внушена! Сословья благородные У нас труду не учатся. У нас чиновник плохонький, И тот полов не выметет, Не станет печь топить... Помещик сетует, что он живет в деревне сорок лет, но не может отличить ячменного колоса от ржаного, а его призывают трудиться. ...Чему учился я? Что видел я вокруг? Коптил я небо божие, Носил ливрею царскую, Сорил казну народную И думал век так жить... И вдруг...Владыко праведный! Помещик зарыдал. Крестьяне сочувствуют помещику, думают про себя: Порвалась цепь великая, Порвалась — расскочилася: Одним концом по барину, Другим по мужику!..."
[ Часть II Последыш ]
Странники идут, видят сенокос. Давно не косили, захотелось поработать. Взяли у баб косы, начали косить. Внезапно с реки слышится музыка. Седой мужик по имени Влас объясняет, что это катается помещик в лодке. Подгоняет баб, говорит, что главное — не огорчить помещика. К берегу причаливают три лодки, в них старый седой помещик, приживалки, челядь, три барчонка, две красивые барыни, два усатых барина. Старый помещик обходит сенокос, придирается к одной скирде, что сено сырое, требует пересушить. Все перед ним заискивают и пытаются услужить. Когда помещик со своей свитой уходит завтракать, странники пристают с расспросами к Власу, который оказался бурмистром, интересуются, почему помещик распоряжается, хотя его крепостное право отменено, а значит, и сено, и луг, что косят, — не его. Влас рассказывает, что помещик у них "особенный" — "весь век чудил, дурил, да вдруг гроза и грянула". Помещик не поверил. К нему приезжал сам губернатор, они долго спорили, а к вечеру барина хватил удар — отнялась левая половина тела, лежит без движения. Приехали наследники — сыновья, "гвардейцы черноусые". С женами. Но старик выздоровел, а как услышал от сыновей об отмене крепостного права, назвал их предателями, трусами и т.д. Сыновья, опасаясь, как бы он не лишил их наследства, решают во всем ему потакать. Одна из "барынь" сказала старику, что мужиков приказано помещикам снова вернуть. Старик обрадовался, велел служить молебен, звонить в колокола. Наследники уговаривают крестьян ломать комедии. Но были и такие, которые и уговаривать не пришлось. Один, Ипат, сказал: "Балуйтесь вы! А я князей Утятиных холоп — и весь тут сказ!" Ипат с умилением вспоминает, как князь запрягал его в телегу, как выкупал в проруби — в одну прорубь окунал, в другую вытаскивал и тут же давал водки, как посадил его на козлы играть на скрипке. Лошадь споткнулась, Ипат упал, сани переехали его, князь уехал. Но через некоторое время вернулся — Ипат до слез был благодарен князю, что не оставил его замерзать. Постепенно все соглашаются на обман — делать вид, будто крепостное право не отменено, только Влас отказывается быть бурмистром. Тогда бурмистром быть вызывается Клим Лавин: Бывал в Москве и в Питире, В Сибирь езжал с купечеством, Жаль, не остался там! Умен, а попадается Впросак! Бахвал мужик! Каких-то слов особенных Наслушался: Отечество, Москва первопрестольная, Душа великорусская, "Я — русский мужичок!" — Горланил диким голосом И, кокнув в лоб посудою, Пил залпом полуштоф! ... У Клима совесть глиняна, А бородища Минина, Посмотришь, так подумаешь, Что не найти крестьянина Степенней и трезвей... Пошли старые порядки. Старый князь ходит по вотчине, распоряжается, крестьяне за его спиной смеются. Князь отдает глупые приказы: узнав, что у одной вдовы развалился дом и она пробивается подаянием, приказывает поправить дом и женить ее на соседском Гавриле; впоследствии оказывается, что вдове под семьдесят, а "жениху" — шесть лет. Только мужик Агап Петров не хотел подчиняться старым порядкам, и когда его помещик застал за воровством леса, высказал Утятину все прямо, назвал его шутом гороховым и т.д. Утятина хватил второй удар. Но надежды наследников и на этот раз не оправдались: старик очнулся и стал требовать наказания бунтовщика — публичной порки. Наследники начинают уговаривать Агапа, уговаривают всем миром, Клим сутки с ним пил, потом, уговорив, повел на барский двор. Старый князь не может ходить — сидит на крыльце. Агапа отвели на конюшню, поставили перед ним штоф вина, попросили погромче кричать. Тот кричал так, что даже Утятин сжалился. Пьяного Агапа отнесли домой. Но вскоре он умер: "Клим бессовестный сгубил его, анафема, винищем!" Утятин в это время сидит за столом — вокруг угодливая челядь, лакеи мух отгоняют, все во всем поддакивают. У крыльца стоят крестьяне. Все ломают комедию, внезапно мужик не выдерживает — смеется. Утятин вскакивает, требует наказания бунтовщика. Но засмеявшийся мужик — "богатый питерщик", приехал на время, местные порядки на него не распространяются. Крестьяне уговаривают кого-нибудь из странников повиниться. Те отпираются. Спасает всех бурмистрова кума — бросается в ноги барину, говорит, что рассмеялся ее сын — мальчишка несмышленый. Утятин успокаивается. Пьет шампанское, балагурит, "красивых снох пощипывает", приказывает музыкантам играть, заставляет снох и сыновей плясать, осмеивает их. Одну из "барынь" принуждает петь, засыпает. Его уносят. Клим говорит, что ни за что бы не взялся за такое дело, если не знал, что "последыш" куражится по его воле. Влас возражает, что еще совсем недавно все это было всерьез, а "не в шутку и за денежки". Здесь приходит известие, что Утятин умер — новый удар хватил его как раз после еды. Крестьяне с облегчением вздохнули. Но радость их была преждевременна: Со смертию Последыша Пропала ласка барская: Опохмелиться не дали Гвардейцы вахлакам! А за луга поемные Наследники с крестьянами Тягаются доднесь. Влас за крестьян ходатаем, Живет в Москве...был в Питере... Толку что-то нет!
[ Часть III Крестьянка ]
"Не все между мужчинами отыскивать счастливого, пощупаем-ка баб!" — решают странники. Им советуют пойти в село Клин и спросить Корчагину Матрену Тимофеевну, которую все прозвали "губернаторша". Странники приходят в село: Что ни изба — с подпоркою, Как нищий с костылем; А с крыш солома скормлена Скоту. Стоят, как остовы, Убогие дома. В воротах странникам встречается лакей, который объясняет, что "помещик за границею, а управитель при смерти". Какие-то мужики ловят в реке мелкую рыбу, жалуются, что раньше рыбы было больше. Крестьяне и дворовые растаскивают кто что может: Один дворовый мучился У двери: ручки медные Отвинчивал; другой Нес изразцы какие-то... Седой дворовый предлагает купить странникам заграничные книги, злится, что они отказываются: На что вам книги умные? Вам вывески питейные Да слово "воспрещается", Что на столбах встречается, Достаточно читать! Странники слышат, как красивый бас поет песню на непонятном языке. Оказывается, "певец Ново- Архангельской, его из Малороссии сманили господа. Свезти его в Италию сулились, да уехали". Наконец, странники встречают Матрену Тимофеевну. Матрена Тимофеевна — Осанистая женщина, Широкая и плотная, Лет тридцати осьми. Красива; волос с проседью, Глаза большие, строгие, Ресницы богатейшие, Сурова и смугла. Странники рассказывают, почему отправились в путь, Матрена Тимофеевна отвечает, что ей некогда рассказывать о своей жизни — надо жать рожь. Странники обещают помочь ей убрать рожь, Матрена Тимофеевна "стала нашим странникам всю душу открывать".
[ Глава I До замужества ]
Мне счастье в девках выпало: У нас была хорошая, Непьющая семья. За батюшкой, за матушкой, Как у Христа за пазухой, Жила я... Было много веселья, но и много работы. Наконец, "выискался суженый": На горе — чужанин! Филипп Корчагин — питерщик, По мастерству печник. Отец подгулял со сватами, пообещал выдать дочку. Матрена не хочет идти за Филиппа, тот уговаривает, говорит, что не станет обижать. В конце концов Матрена Тимофеевна соглашается.
[ Глава II Песни ]
Матрена Тимофеевна попадает в чужой дом — к свекрови и свекру. Повествование время от времени прерывается песнями о тяжелой доле девушки, вышедшей замуж "в чужую сторонку". Странники спрашивают: "Уж будто не колачивал?" Матрена Тимофеевна отвечает, что только один раз, когда приехала сестра мужа и он попросил дать ей башмаки, а Матрена Тимофеевна замешкалась. На Благовещенье Филипп опять уходит на заработки, а на Казанскую у Матрены родился сын, которого назвали Демушкой. Жизнь в доме родителей мужа стала еще трудней, но Матрена терпит. Что ни велят — работаю, Как ни бранят — молчу. ... Из всей семейки мужниной Один Савелий, дедушка, Родитель свекра-батюшки, Жалел меня... Матрена Тимофеевна спрашивает странников, рассказывать ли про деда Савелия, те готовы слушать.
[ Глава III Савелий, богатырь святорусский]
С большущей сивой гривою, Чай, двадцать лет нестриженной, С большущей бородой, Дед на медведя смахивал... ...ему уж стукнуло, По сказкам, сто годов. Дед жил в особой горнице, Семейки недолюбливал, В свой угол не пускал; А та сердилась, лаялась, Его "клейменым, каторжным" Честил родной сынок. Савелий не рассердится, Уйдет в свою светелочку, Читает святцы, крестится, Да вдруг и скажет весело: "Клейменый, да не раб..." Однажды Матрена спрашивает у Савелия, за что его зовут клейменым и каторжным. Дед рассказывает ей свою жизнь. В года его молодости крестьяне его деревни тоже были крепостные, "да только ни помещиков, ни немцев-управителей не знали мы тогда. Не правили мы барщины, оброков не платили мы, а так, когда рассудится, в три года раз пошлем". Места были глухие, и никто туда по чащобам да болотам не мог добраться. "Помещик наш Шалашников через тропы звериные с полком своим — военный был — к нам подступиться пробовал, да лыжи повернул!" Тогда Шалашников присылает приказ — явиться, но крестьяне не идут. Нагрянула полиция (была засуха) — "мы дань ей медом, рыбою", когда приехала в другой раз — "шкурами звериными", а на третий раз — ничего не дали. Обули старые лапти, дырявые армяки и пошли к Шалашникову, который стоял с полком в губернском городе. Пришли, сказали, что оброку нет. Шалашников велел их пороть. Шалашников порол крепко, пришлось "онучи распороть", достать деньги и поднести полшанки "лобанчиков" (полуимпериалов). Шалашников сразу утих, даже выпил вместе с крестьянами. Те двинулись в обратный путь, два старика смеялись, что домой зашитые в подкладке несут сторублевые бумажки. Скоро приходит уведомление, что Шалашников убит под Варной. Наследник средство выдумал: К нам немца подослал. Через леса дремучие, Через болота топкие Пешком пришел шельмец! ... И был сначала тихонький: "Платите сколько можете". — Не можем ничего! "Я барину уведомлю". — Уведомь!... — Тем и кончилось. Немец, Христиан Христианыч Фогель, тем временем вошел в доверие к крестьянам, говорит: "Если не можете платить, то работайте". Те интересуются, в чем работа. Тот отвечает, что желательно копать канавками болото, вырубить, где намечено, деревья. Крестьяне сделали, как он просил, видят — получилась просека, дорога. Спохватились, да поздно. И тут для крестьян началась каторга. Наследник, через своего немца-управляющего, разорил их до нитки. Такое житье продолжалось восемнадцать лет. Немец построил фабрику, велел рыть колодец. Его рыли девять человек, в том числе и Савелий. Поработав до полудня, решили отдохнуть. Тут и появился немец, начал ругать крестьян за безделье. Крестьяне спихнули немца в яму, Савелий крикнул "Наддай!", и Фогеля живьем закопали. Дальше была "каторга и плети предварительно; не выдрали — помазали, плохое там дранье! Потом... бежал я с каторги... Поймали! Не погладили и тут по голове". А жизнь была нелегкая. Лет двадцать строгой каторги. Лет двадцать поселения. Я денег прикопил, По манифесту царскому Попал опять на родину, Пристроил эту горенку И здесь давно живу.
[ Глава IV Демушка ]
Матрена родила сына, но свекровь недовольна тем, что сноха из-за ребенка стала мало работать, настояла на том, чтобы Матрена оставила сына у дедушки. "Запугана, заругана, перечить не посмела я, оставила дитя". Пока сын у деда, Матрена жнет вместе со всеми рожь. Внезапно появляется дед, просит у нее прощения и говорит, что не доглядел за ребенком: "Заснул старик на солнышке, скормил свиньям Демидушку — придурковатый дед!" Матрена в горе плачет, обвиняет деда. Но беда этим не кончилась. В деревню приезжают становой, доктор, полиция, обвиняют Матрену в том, что она намеренно вместе с бывшим каторжником дедом Савелием убила ребенка. Лекарь делает вскрытие, несмотря на мольбы Матрены "без поругания честному погребению ребеночка предать". Матрена плачет, умоляет не делать этого, ее объявляют сумасшедшей. Дед Савелий говорит, что ее сумасшествие состоит в том, что ...к начальству кликнули, Пошла... а ни целковика, Ни новины (домотканный холст), пропащая, С собой и не взяла" Демушку хоронят в закрытом гробу. Матрена в отчаянии, дед Савелий ее утешает, говорит, что ее сын теперь в раю. На восклицание Матрену, почему за них ни бог, ни царь не вступится, Савелий отвечает "Высоко бог, далеко царь", призывает ее терпеть.
[ Глава V Волчица ]
После смерти Демушки Матрена была "сама не своя", не могла работать. Свекор надумал "поучить" ее вожжами, Матрена поклонилась ему в ноги и попросила: "Убей!". Свекор отступил. Матрена день и ночь находилась на могиле сына. К зиме приехал муж. Дед Савелий после смерти Демушки "шесть дней лежал безвыходно, потом ушел в леса. Так пел и плакал дедушка, что лес стонал! А осенью ушел на покаяние в Песочный монастырь". У Матрены каждый год рождается по ребенку. Но через три года опять пошли беды: у Матрены умерли родители. Она идет на могилку сына — поплакать, там встречает деда Савелия, который пришел из монастыря помолиться за "Дему бедного, за все страдное русское крестьянство". Недолго прожил дедушка. По осени у старого Какая-то глубокая На шее рана сделалась, Он трудно умирал... Перед смертью дед подтрунивал над домашними, говорил: Мужчинам три дороженьки: Кабак, острог да каторга, А бабам на Руси Три петли: шелку белого, Вторая — шелку красного, А третья — шелку черного, Любую выбирай! Минуло четыре года. Матрена со всем смирилась. Однажды в село приходит странница-богомолка, она говорит речи о спасении души, будит селян по праздникам к заутрени, а потом потребовала от матерей, чтобы они не кормили грудных младенцев по постным дням. Младенцы кричат, матери слезами заливаются — так ребенка жалко, но божеского наказания боятся. Матрена Тимофеевна не послушалась богомолки. "Да видно, бог прогневался", — замечает Матрена Тимофеевна. Когда ее сыну Федоту исполнилось восемь лет, его послали стеречь овец. Однажды приводят Федота и говорят, что он "скормил" овцу волку. Федот рассказывает, что он сидел на пригорке, как вдруг появилась огромная отощавшая волчица. По набрякшим кровоточащим сосцам было видно, что у нее где-то в логове щенки. Она схватила овцу и побежала прочь. Федот стал ее преследовать. В конце концов нагнал, вырвал овцу, но та уже была мертвая. Волчица посмотрела жалостно в глаза Федоту и завыла. Он сжалился и отдал ей мертвую овцу. Пытаясь спасти сына от порки, Матрена отталкивает старосту, бросается просить милости у помещика, который как раз возвращается с охоты. Помещик рассудил "подпаска малолетнего по младости, по глупости простить... а бабу дерзкую примерно наказать".
[ Глава VI Трудный год ]
Матрена Тимофеевна говорит, что волчица, видимо, являлась неспроста: скоро пришла бесхлебица. Свекровь наговорила соседкам, что голод накликала Матрена, так как "рубаху чистую надела в Рождество". За мужем, за заступником, Я дешево отделалась; А женщину одну Никак за то же самое Убили насмерть кольями. С голодным не шути! После бесхлебицы пришла рекрутчина. Старшего брата мужа уже забрали, так что семья была спокойна. Но все чиновники задарены — мужа Матрены берут в солдаты не по очереди. Жизнь становится еще тяжелее. Детей послала по миру. Свекор и свекровь стали еще сварливее.

[ Глава VII Губернаторша ]
Матрена Тимофеевна собирается в дорогу, идет к губернатору, с трудом добирается до города: в то время она была беременна очередным ребенком. Дает швейцару рубль, чтобы пропустил. Тот говорит, чтобы приходила через два часа. Матрена Тимофеевна приходит, швейцар берет с нее еще один рубль. Приезжает губернаторша. Матрена Тимофеевна бросается к ней с просьбой о заступничестве, с ней делается дурно. Когда приходит в себя, ей говорят, что она родила ребенка. Губернаторша, Елена Александровна, отнеслась к ней очень хорошо, за ее сыном ходила как за своим (у нее самой не было детей). В село послали нарочного, во всем разобрались, мужа вернули. Глава заканчивается хвалебной песней губернаторше.
[ Глава VIII Бабья притча ]
Что дальше? Домом правлю я, Рощу детей... Не радость ли? ... А то, что вы затеяли Не дело — между бабами Счастливую искать!... Странники спрашивают, все ли им Матрена Тимофеевна рассказала. Та ответила, что много разного было, и дважды горели они, и сибирская язва была, и лошади мерли, а они вместо них впрягались и пахали землю. Затем вспоминает слова, которые ей сказали святая богомолица, ходившая на "высоты Афонские": Ключи от счастья женского, От нашей вольной волюшки Заброшены, потеряны У бога самого! Да вряд они и сыщутся... Какою рыбой сглотнуты Ключи те заповедные, В каких морях та рыбина Гуляет — бог забыл!
[ Пир на весь мир (из 2 части) Вступление ]
В деревне идет пир. "Затейщик" пира был "орудовать по-питерски привыкший дело всякое, знакомец наш Клим Яковлич". Послали за приходским дьячком Трифоном. Вместе с ним пришли его сыновья- семинаристы — Саввушка и Гриша. В день смерти старого князя крестьяне еще не знали, что наживут тяжбу из-за поемных лугов, стали спорить, как им быть с этими лугами. Затем "галденье непрерывное и песни начались".
[ 1. Горькое время — горькие песни. ]
Веселая — Кушай тюрю, Яша! Молочка-то нет! "Где ж коровка наша?" — Увели, мой свет! Барин для приплоду Взял ее домой. Славно жить народу На Руси святой! "Где же наши куры?" — Девчонки орут. — Не орите, дуры! Съел их земский суд; Взял еще подводу Да сулил постой... Славно жить народу На Руси святой! Разломило спину, А квашня не ждет! Баба Катерину Вспомнила — ревет: В дворне больше году Дочка... нет родной! Славно жить народу На Руси святой! Чуть из ребятишек, Глядь — и нет детей; Царь возьмет мальчишек, Барин—дочерей! Одному уроду Вековать с семьей. Славно жить народу На Руси святой! Затем мужики поют песню "Барщинную", потом вспоминают о старых порядках: День — каторга, а ночь? Что сраму-то! За девками Гонцы скакали тройками По нашим деревням. В лицо позабывали мы Друг дружку, в землю глядючи, Мы потеряли речь. В молчанку напивалися, В молчанку целовалися, В молчанку драка шла. — Один из мужиков скептически отзывается о "молчанке", говорит, что мужики горазды ругаться, вспоминает, как их барыня решила того, "кто скажет слово крепкое" нещадно драть. Прекратили ругаться, а как объявили волю, "душу отвели" — ругались так, что "поп Иван обиделся". Другой "детина с черными большими бакенбардами" рассказывает про "Якова верного — холопа примерного". Помещик Поливанов был жадный, скупой, пил горькую, "деревушки на взятки купил". Дочь выдал замуж, но повздорив с зятем, приказал высечь его, потом прогнал вместе с дочерью, ничего не дав. Был у него верный слуга Яков. Яков таким объявился из младости, Только и было у Якова радости: Барина холить, беречь, ублажать Да племяша-малолетку качать. Яков жил вместе с барином, был вернее пса. Племянник Якова, Гриша, вырос и попросил позволения барина жениться на девушке Арише. Но барин сам имел виды на Аришу и поэтому отдал Гришу в солдаты, несмотря на мольбы Якова. Яков запил, потом пропал. Поливанову плохо без Якова: он к нему привык. Внезапно через две недели Яков вернулся. Собрался Поливанов к сестре в гости, Яков повез его. Проезжая лесом, свернул в глухое место — Чертов овраг. Помещик испугался, стал Якова умолять пощадить его, обещать всякие блага. Яков ответил, что не станет руки убийством марать. Перекинул вожжи через сук и сам повесился. Барин остался один. Кричал, звал людей, но никто не отозвался. Барин пролежал в овраге всю ночь, "стонами птиц и волков отгоняя". Утром его нашел охотник, барин вернулся домой, причитая: "Грешен я, грешен! Казните меня!" После этого рассказа мужики заспорили, кто грешнее — кабатчики, помещики, мужики или разбойники. Клим Лавин затеял драку с купцом, из которой вышел победителем. Ионушка, "смиренный богомол" рассказывает о силе веры — историю про юродивого Фомушку, который звал людей спасаться в леса, а его арестовал становой и повез в острог. Фомушка с телеги кричал: "Били вас палками, розгами, кнутьями, будете вы биты железными прутьями!" А утром пришла воинская команда — допросы, усмирение, "пророчество строптивого чуть в точку не сбылось". Иона упоминает о Ефросиньюшке, божьей посланнице, которая появляется в холерные года и "хоронит, лечит, возится с больными". Рассказывает о том, как турки монахов Афонских топили в море. Иона Ляпушкин был богомолом и странником. Крестьяне знали его и не только не гнушались им, но спорили, кто первый приютит его. Все выносили ему навстречу иконы, а Иона шел не с теми, у кого икона богаче, но за той, которая больше ему понравится, нередко за самой бедной. Иона рассказывает притчу о двух великих грешниках.
[ О двух великих грешниках ]
Эту древнюю быль ему рассказал в Соловках отец Питирим. Было двенадцать разбойников, а атамана их звали Кудеяр. Жили они в дремучем лесу, много крови пролили, много богатства награбили. Из-под Киева Кудеяр вывез девицу-красу — "днем с полюбовницей тешился, ночью набеги творил". Но внезапно "у разбойника лютого совесть господь пробудил". Ему повсюду стали мерещиться убитые им люди, Кудеяр "голову снес полюбовнице и есаула засек". Вернулся домой "старцем в одежде монашеской", день и ночь молит Господа отпустить грехи. Перед Кудеяром возникает угодник Господа и, указывая на огромный дуб, говорит: "Тем же ножом, что разбойничал, срежь его той же рукой... Только что рухнется дерево, цепи греха упадут". Кудеяр начинает выполнять божие предначертание. Через некоторое время мимо проезжает некий пан Глуховский, спрашивает, что Кудеяр делает. Много жестокого, страшного Старец о пане слыхал В поучение грешнику Тайну свою рассказал. Пан усмехнулся: "Спасения Я уж не чаю давно, В мире я чту только женщину, Золото, честь и вино. Жить надо, старче, по-моему: Сколько холопов гублю, Мучу, пытаю и вешаю, А поглядел бы, как сплю!" Отшельник приходит в страшный гнев, набрасывается на Глуховского и вонзает ему в сердце нож. В тот же миг громадное дерево рухнуло, а с отшельника пал груз грехов.
[ 3. Старое и новое ]
Приходит паром. Иона уплывает. Крестьяне снова заспорили о грехах. Игнат Прохоров рассказывает о грехе крестьянском.
[ Крестьянский грех ]
Одному адмиралу за военную службу, за битву с турками под Очаковым государыня пожаловала восемь тысяч душ крестьян. Умирая, он отдает Глебу-старосте ларец с наказом беречь его, так как в нем завещание, по которому все восемь тысяч душ получают вольную. После смерти адмирала в имение приезжает дальний родственник и заводит со старостой "речь окольную" — насулил ему "горы золота" — и завещание сожгли. Все соглашаются с Игнатом, что это великий грех. Гриша Добросклонов произносит речь о свободе крестьян, говорит, что "Глеба нового не будет на Руси". Дьячок, отей, "рыдал над Гришею: "Создаст же бог головушку! Недаром порывается в Москву, в новорситет!" Влас желает Грише золота, серебра и умную, здоровую жену. Гриша отвечает: Не надо мне ни серебра, Ни золота, а дай господь, Чтоб землякам моим И каждому крестьянину Жилось вольготно-весело На всей святой Руси! Подъезжает воз с сеном, на нем сидит солдат Овсянников. С ним племянница Устиньюшка. Солдат кормился райком (переносная панорама с показом предметов через увеличительное стекло), да инструмент сломался. Тогда солдат новые песни выдумал и стал играть на ложках. Клим замечает, что у него во дворе есть колода, на которой он с молодости колет дрова, "так та не столь изранена", как солдат Овсянников. Но пансиона полного солдату не дали, так как помощник лекаря, посмотрев раны, сказал, что они второразрядные. Солдат опять обращается с прошением. "Вершками раны смерили и оценили каждую чуть-чуть не в медный грош". "Приравняем ли к побоищу базарному войну под Севастополем, где лил солдатик кровь?" [ Доброе время — добрые песни ]
Савва с Гришею, качаясь, ведут домой родителя. Уложив отца, Саввушка взялся за книгу, а Гриша ушел в поля, в луга. Лицо у Гриши худое, так как в семинарии их недокармливал хапуга-эконом. У покойной матери, Домны, Гриша был любимым сыном. Гриша вспоминает мать. Григорий поет песнь, в которой видит светлое будущее своей страны: "Еще суждено тебе много страдать, но ты не погибнешь, я знаю". Довольно, окончен с прошедшим расчет, Окончен расчет с господином! Сбирается с силами русский народ И учится быть гражданином! Григорий видит бурлака, который, окончив (заботу, идет, звеня медью в кармане, в кабак. Вид бурлака побуждает Гришу спеть еще одну песню. Русь Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и могучая, Ты и бессильная, Матушка Русь! В рабстве спасенное Сердце свободное — Золото, золото Сердце народное! Сила народная, Сила могучая — Совесть спокойная, Правда живучая! Сила с неправдою Не уживаются, Жертва неправдою Не вызывается, — Русь не шелохнется, Русь — как убитая! А загорелась в ней Искра сокрытая, — Встали — небужены, Вышли — непрошены, Жита по зернышку Горы наношены! Рать подымается — Неисчислимая! Сила в ней скажется Несокрушимая! Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и забитая, Ты и всесильная, Матушка Русь! Гриша доволен своей песней Слышал он в груди своей силы необъятные, Услаждали слух его звуки благодатные, Звуки лучезарные гимна благородного, Пел он воплощение счастия народного!

 
Ещё статьи...