Рефераты. Скачать реферат

Здесь Вы можете скачать рефераты и сочинения на любую тему

 
ГлавнаяБиографииАхматова А.А.Анна Ахматова биография
загрузка...
Анна Ахматова биография Печать E-mail
Ахматова А.А.

11 июня 1889 года в дачном предместье Одессы у инженер-капитана 2-го ранга Андрея Антоновича Горенко и его жены Инны Эразмовны (в девичестве Стоговой) родилась дочь Анна, ставшая уже шестым ребенком в семье.
В 1891 году семья Горенко переехала в Царское Село, ныне город Пушкин, близ Царскосельского лицея, в местах, где витал пушкинский дух и величавость позапрошлого и начала прошлого века выражена в архитектуре и воспитана в природе. Там и прошли детство и отрочество Анны.
Из автобиографии: "...Годовалым ребенком я была перевезена на север - в Царское село. Там я прожила до 16 лет.
Мои первые воспоминания - царскосельские: зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в "Царскосельскую оду".
Каждое лето я проводила под Севастополем, на берегу Стрелецкой бухты, и там подружилась с морем. Самое сильное впечатление этих лет - древний Херсонес, около которого мы жили.
Читать я научилась по азбуке Льва Толстого. В 5 лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, я тоже начала говорить по-французски".
Первое стихотворение Ахматова написала в 11 лет. "Стихи начались для меня не с Пушкина и Лермонтова, а с Державина ("На рождение порфирородного отрока") и Некрасова ("Мороз Красный нос"). Эти вещи знала наизусть моя мама", - вспоминала она.
Училась Анна Андреевна в Царскосельской Мариинской гимназии. По ее словам, "сначала плохо, потом гораздо лучше, но всегда неохотно". В Царском селе она в 1903 году познакомилась со своим будущим мужем - Николаем Гумилевым. Он был частым гостем в доме её подруги, Валерии Сергеевны Тюльпановой. Детское увлечение Анны Гумилевым переросло в любовь.
В 1905 году Инна Эразмовна после развода с мужем, забрав детей, переехала в Крым. Целый год они жили в Евпатории, где Анна дома проходила курс предпоследнего класса гимназии. "...Я тосковала по Царскому Селу и писала великое множество беспомощных стихов". С 1906 года Анна жила у родственников в Киеве, где проходила последний класс Фундуклеевской гимназии, и в 1907 году поступила на Высшие женские курсы. Курс был университетский, преподавали профессора. Но помещались курсы вне стен университета св. Владимира - правительство смотрело косо на высшее женское образование. Анна стала студенткой юридического факультета.
Живейший интерес вызвало изучение латыни. Знакомство с древними авторами, с латинской поэзией и прозой, по-видимому, не прошло для нее бесследно. Охотно штудировала молодая "юристка" историю права, римские кодексы.
Первые два курса училась с увлечением. Потом пошли узкопрактические предметы, связанные с судебным делом, и интерес потух. В это же время она переписывалась с уехавшим в Париж Гумилевым, и впервые было опубликовано ее стихотворение "На руке твоей много блестящих колец..." в парижском русском еженедельнике "Сириус" (издатель Н. Гумилев).
Николай несколько раз делал Анне предложение, однако она отказывалась, пока, наконец, весной 1910 года не согласилась на брак. Анна Горенко и Николай Гумилев были обвенчаны в Николаевской церкви села Никольская слободка под Киевом.
Их медовый месяц прошел в Париже. Это была первая поездка Ахматовой за границу, она оставила неизгладимый след в её памяти. Впоследствии, во время очередных визитов за рубеж, Анна Андреевна часто вспоминала Париж 1910 года и сравнивала свои впечатления. Тогда она была юной, наивной девушкой, ее радовало и восхищало абсолютно все. В Париже Анна познакомилась с Модильяни, который создал несколько карандашных набросков ее портрета. Русская интеллигенция была настолько оторвана от западной, что Ахматова узнала о посмертной славе этого нищего итальянского гения лишь перед II Мировой войной. Со временем воспоминания немного потускнели, и все же Париж был и оставался для неё городом-мечтой.
После свадебного путешествия Ахматова с мужем поехали в Слепнево, тверское имение свекрови А. И. Гумилевой.
После 1910 года, приехав в Петербург, Анна Андреевна к Юридическим дисциплинам не вернулась, став слушательницей Высших Историко-литературных курсов Раева. В это время она уже писала стихи, вошедшие в ее первую книгу.
Ахматова вошла в литературный круг, начала посещать "среды" Вячеслава Иванова, его пресловутую "Башню". Литературные "бдения" на "Башне" и все новое окружение сыграли не малую роль в формировании поэтических взглядов Ахматовой.
"Башня" являлась одним из центров тогдашнего литературного Петербурга. Там бывали известные поэты того времени: Александр Блок, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Федор Сологуб, приходили артисты, ученые художники.
"Башня" стала также местом профессионального изучения стиха, стиховедческого анализа, что было тогда внове.
На первых же осенних собраниях, вспоминал В. Пяст, стала появляться очень стройная, очень юная женщина в темном наряде. Выяснилось, что она пишет стихи. Однажды ее попросили выступить, и у слушателей сразу запечатлелись строчки:
У пруда русалку кликаю,
А русалка умерла.
("Я пришла сюда, бездельница...")
Успех и признание пришли сразу. Но Ахматова "осталась такой же скромной, как "вошла".
Как поэт, хозяин "Башни" В. Иванов, остался в истории русской поэзии примером талантливого стихослагателя. Но он не хотел ограничиться полью теоретика и аналитика стиха, не хотел быть "одним из поэтов", его снедало желание стоять во главе, в центре, определять своими суждениями литературное общественное мнение.
На собраниях, вспоминала Ахматова, он обычно никому не давал говорить. Его настойчивое диктаторство рождало у многих двойственное отношение "дружбы-вражды" к хозяину "сред". В записях Блока за 1911 год встречается такая фраза: "Происходит окончательное разложение литературной среды в Петербурге".
"В 1910 году явно обозначился кризис символизма, и начинающие поэты уже не примыкали к этому течению. Одни шли в футуризм, другие - в акмеизм. Вместе с моими товарищами по Первому Цеху поэтов - Мандельштамом, Зенкевичем и Нарбутом - я сделалась акмеисткой" - так писала Ахматова в автобиографии.
В обстановке распада и разноречий в символистском лагере возникла почва для создания новой поэтической группы. На первых порах "молодым" было важно не столько определить собственные пути, сколько отгородиться от опостылевшей "башни", уже сказавшей свое слово.
Первое собрание "Цеха поэтов" состоялось на квартире у поэта Сергея Городецкого 20 октября 1911 года.
Первоначально акмеисты не были в конфронтации с символистами, Блок присутствовал даже на открытии "Цеха поэтов". Но двумя-тремя годами позже началась острая полемика.
Вхождение Ахматовой в литературу было внезапным и победительным. О раннем ее формировании знал, может быть, один ее муж, Николай Гумилев, летами ее старше лишь на 3 года, но к началу 10-х годов уже признанный лидер нового, постсимволистского течения, наиболее известное название которого - акмеизм, непререкаемый авторитет в глазах молодых поэтов, автор знаменитой книги "Путь конквистадоров" (1905). Анна Андреевна рассказывала, как показала Гумилеву стихи, и он посоветовал ей заняться танцами. Но вскоре, во время африканского путешествия Гумилева, готов был "Вечер". Эта первая книга вышла в свет в 1912 году. Вскоре Гумилев писал ей: "Твои сроки о "приморской девчонке"... мало того, что нравятся мне, они меня пьянят..."
В тетрадях Анны Ахматовой есть записи: "Все считают меня украинкой. Во-первых, оттого, что фамилия моего отца Горенко, во-вторых, оттого, что я родилась в Одессе и кончила Фундуклеевскую гимназию, в-третьих, и главным образом, потому, что Н.С. Гумилев написал:
"Из города Киева,
Из логова Змиева,
Я взял не жену, а колдунью..."
Под псевдонимом "Анна Ахматова", который впоследствии стал ее фамилией, она впервые опубликовала стихотворение "Старый портрет" ("Всеобщий журнал", №3) в 1911 году. В кратких автобиографических записках Анна Ахматова писала: "Назвали меня в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой. Ее мать была татарской княжной Ахматовой, чью фамилию, не сообразив, что собираюсь быть русским поэтом, я сделала своим литературным именем". Так Анна Горенко, которую считали украинкой, стала русским поэтом с татарской фамилией.
Вскоре после выхода "Вечера" наблюдательный К. И. Чуковкий отметил в ней черту "величавости", той царственности, без которой нет ни одних воспоминаний об Анне Андреевне. Он писал, что это была "не спесивость, не надменность, не заносчивость, а именно величавость". Ее внешний облик - "патрицианский профиль", скульптурно очерченный рот, поступь, взор, осанка - отчетливо и красноречиво выражало личность, ее богатство, ее духовность. Недаром создавали портреты Ахматовой многие художники, запечатлели ее облик и современники-поэты:
В начале века профиль странный
(Истончен он и горделив)
Возник у лиры.
(С. Городецкий)
Гордость и простота на редкость гармонично сливались в ней. Простота не была показной, гордость - кичливой.
В описании ее внешности тоже сложился некий стереотип, идущий от фотографий и портретов начала 20-х годов, - "Ахматова с челкой". Один из лучших ее портретов написал Петров-Водкин.
У Ахматовой были блестящие предшественники (Блок, Брюсов, Белый, Бальмонт). Но учителем она всегда называла Иннокентия Анненского, необычайного поэта, одиноко вызревавшего в глуши поэтического безвременья, чудесно вырастившего стих раньше блоковского поколения. По странному совпадению два поэта дышали воздухом Царского Села, где, как известно, Анненский был директором гимназии. Он был предтечей новых школ, незнаемым и неосознанным.
...Кто был предвестьем, предзнаменованьем,
Всех пожалел, во всех вдохнул томленье -
И задохнулся... -
Так позже сказала о нем Ахматова в стихотворении "Учитель".
Ахматова не создала своей системы символов, в отличие от Блока и его современников. Как и ее учитель, Ахматова охотно уходит от изысканных чувств в изысканной обстановке к народной речи и народному обиходу, опираясь на мифологическую и фольклорную символику, на поэтику народной песни.
О своей дальнейшей жизни Ахматова писала так: "Весну 1911 года я провела в Париже, где была свидетельницей первых триумфов русского балета. В 1912 году проехала по Северной Италии (Генуя, Пиза, Флоренция, Болонья, Падуя, Венеция). Впечатление от итальянской живописи и архитектуры было огромно: оно похоже на сновидение, которое помнишь всю жизнь.
1 октября 1912 года родился мой единственный сын Лев"
Жизнь Ахматовой с Гумилевым была полна сложностей и драматизма. Отношения двух поэтов такого масштаба, сопротивление одного таланта диктату другого уже сами по себе драматичны. Семейная жизнь с Гумилевым была яркой, но кратковременной - фактически брак распался в 1914 году, когда Гумилев добровольцем, записавшись в лейб-гвардии Уланский полк, ушел на фронт.
В 1914 вышел второй сборник - "Четки", принесший ей всероссийскую славу, породивший многочисленные подражания и утвердивший в литературном сознании понятие "ахматовской строки". Как сказала Ахматова, "жизни ему было отпущено примерно шесть недель".
15 августа 1915 года умер отец Ахматовой.
Осенью того же года в связи с обострением хронического туберкулезного процесса в легких Анна Андреевна лечилась в Финляндии. "На этот раз расставание с Петербургом оказалось вечным. Мы вернулись не в Петербург, а в Петроград, из XIX века сразу попали в XX, все стало иным, начиная с облика города. Казалось, такая маленькая книга любовной лирики начинающего автора, как "Четки", должна была потонуть в мировых событиях. Время распорядилось иначе.
Каждое лето я проводила в бывшей Тверской губернии в пятнадцати верстах от Бежецка. Это не живописное место: распаханные ровными квадратами на холмистой местности поля, мельницы, трясины, осушенные болота, "воротца", хлеба, хлеба... Там я написала очень многие стихи "Четок" и "Белой стаи".
С началом Первой мировой войны Ахматова резко ограничила свою публичную жизнь. В это время она заболела туберкулезом, долго лечилась, много времени проводила за чтением классики - Пушкина и Баратынского. Это повлияло на её будущее творчество, сказалось на поэтической манере. Ахматова не была новатором, но была хранительницей, а точнее - спасительницей классических традиций, она сохранила в своем стихе и Пушкина, и Блока, и Гумилева, и Кузмина.
В 1917 году у нее вышел сборник "Белая стая". Маяковский так сказал о ее творчестве: "Стихи Ахматовой монолитны и выдержат давление любого голоса, не дав трещины". Мнение самой Анны Андреевны о сборнике "Белая стая" было таково: "К этой книге читатели и критики не справедливы. Почему-то считалось, что она имела меньше успеха, чем "Четки". Этот сборник появился при еще более грозных обстоятельствах. Транспорт замирал - книгу нельзя было послать даже в Москву, она вся разошлась в Петрограде. Журналы закрывались, газеты тоже. Поэтому в отличие от "Четок" у "Белой стаи" не было шумной прессы. Голод и разруха росли с каждым днем. Как ни странно, ныне все эти обстоятельства не учитываются".
В том же году она проводила Н. Гумилева за границу, в Русский экспедиционный корпус и в 1918 году, когда он вернулся из Лондона в Петроград, окончательно порвала с Николаем отношения. В последний раз вместе они поехали на Троицу к сыну в Бежецк. В 1918 они развелись.
Вторым мужем Ахматовой стал ассириолог, знаток Древнего Востока, Владимир Казимирович Шилейко. Они познакомились осенью 1918 года в Шереметевском дворце. Сначала жили в Москве, в 3-м Зачатьевском переулке, но вскоре переехали в Петербург, в квартиру в Мраморном дворце. К Ахматовой и Шилейко в их жилище в Мраморном Дворце несколько раз приходил Гумилев и приводил с собой сына.
Судьба первого мужа Ахматовой трагична. Н. Гумилев расстрелян в 1921 г. по обвинению в контрреволюционном заговоре. Их сын - Лев Николаевич Гумилев - известный ученый-историк, востоковед. Он дважды был арестован, прошел сталинские лагеря.
Еще до второго замужества Анна Ахматова пережила несколько бурных романов. Первый - с поэтом и критиком Н.В. Недоброво, который написал первую статью о творчестве Ахматовой. В 1919 году он скончался в Крыму от туберкулеза. Героем второго романы был Борис Анреп, офицер Белой гвардии, участник Гражданской войны. Их встречи были редки и мимолетны, однако он оставил свой след в творчестве поэтессы. В 1919 году Анреп покинул страну.
В 1918 году распавшийся в годы войны "Цех поэтов" был восстановлен. К возрожденному "Цеху" Ахматова не примкнула. С акмеизмом ей стало не по пути. Причины были достаточно серьезны: поэтические позиции Ахматовой и акмеизма далеко не совпадали с самого начала.
Первые послереволюционные годы Ахматовой были отмечены острыми лишениями и отдалением от литературной среды. Однако после развода с Шилейко, смерти Блока и расстрела Гумилева осенью 1921 года она вернулась в "мир живых людей", начала участвовать в литературных вечерах, в работе писательских организаций, публикуется в периодических изданиях. В этом же году читатели увидели ещё два сборника её стихов: "Подорожник" и "Anno Domini".
В названных книгах Ахматова в основном осталась автором любовной лирики. Важно содержание личности, заложенное в стихах, глубина чувства, новое понимание его. Как сказал А. Твардовский о ее творчестве: "оно отличается необычайной сосредоточенностью и взыскательностью нравственного начала". Любовь у Ахматовой почти никогда не предстает в спокойном ожидании. Чувство, само по себе острое и необычайное, получает дополнительную остроту и необычайность, появляясь в предельном кризисном выражении - взлета или падения, первой пробуждающейся встречи или совершившегося разрыва, смертельной опасности или смертной тоски.
И все же уже тогда Ахматова слышала не только голос любовного чувства. В стихотворении "Июль 1914" есть услышанное ею пророчество:
Сроки страшные близятся. Скоро
Станет тесно от свежих могил.
Ждите глада, и труса, и мора,
И затменья небесных светил.

Только нашей земли не разделит
На потеху себе супостат:
Богородица белый расстелит
Над скорбями великими плат.
Образ Богородицы, церковная символика и лексика литургии являются одним из признаков поэтической системы Ахматовой тех лет. В том сказывается народное ощущение приближающегося Апокалипсиса.
В 1922 году она в третий раз вышла замуж, за искусствоведа и музейщика Николая Николаевича Пунина. Осенью 1923 года переселилась к нему, во внутренний (садовый) флигель Шереметевского дворца - Фонтанного Дома, но продолжала бывать и в Мраморном дворце, у Шилейко, заботясь и о нем, и о его собаке. Весной 1925 года - новая вспышка туберкулезного процесса в легких. В этом же году Ахматова начала изучать Пушкина и архитектуру Петербурга; ее исключили из Ленинградского отделения Всероссийского Союза писателей как непролетарского поэта.
Сама Анна Андреевна писала об этом периоде так: "Примерно с середины двадцатых годов я начала очень усердно и с большим интересом заниматься архитектурой старого Петербурга и изучением жизни и творчества Пушкина. Результатом моих пушкинских штудий было - о "Золотом петушке", об "Адольфе" Бенжамина Костана и о "Каменном госте". Все они в свое время были напечатаны.
Работа "Александрина", "Пушкин в 1928 году", "Пушкин и Невское взморье", которыми я занимаюсь двадцать последних лет, по-видимому, войдут в книгу "Гибель Пушкина".
С середины двадцатых годов мои новые стихи почти перестали печатать, а старые - перепечатывать".
В 1924 новые стихи Ахматовой публиковались в последний раз перед многолетним перерывом. На ее имя был наложен негласный запрет, в печати появлялись только переводы.
Почти двадцатилетнее последующее молчание Ахматовой было связано со многими причинами. Какие-то годы она почти не писала. Политика печати тех лет, сперва пролеткультовщина, потом диктат РАППа, постоянное жесткое требование выполнять "социальный заказ" тоже не способствовали и не благоприятствовали ей. Но были и другие причины, чисто литературные, обстоятельства вкуса и читательского настроения, о которых обычно говорится гораздо меньше при объяснения почти полного ахматовского исчезновения из литературы
В июне - июле 1927 года Ахматова лечилась в Кисловодске в санатории Центральной комиссии по улучшению быта ученых (ЦКУБУ), где встретилась с Маршаком, Качаловым, Станиславским.
27 октября 1935 были арестованы Н. Лунин и Лев Николаевич Гумилев - сын Ахматовой, из-за чего она срочно выехала в Москву. Здесь 30 октября Анна Андреевна написала с помощью М Булгакова письмо к Сталину с просьбой об облегчении участи мужа и сына. В этих хлопотах Ахматовой приняли деятельное участие Л. Сейфулина, Э. Герштейн, Б. Пастернак, Б. Пильняк. Их освобождают. В 1937 году НКВД готовило материалы для обвинения ее в контрреволюционной деятельности.
В январе 1936 года Ахматова вместе с Б. Пастернаком ходила в Прокуратуру СССР с просьбой о смягчении участи арестованного О. Мандельштама. Его отправили в ссылку на год. 5 февраля этого же года она поехала навестить сосланных в Воронеж Мандельштамов. В конце мая 1937 года срок ссылки Мандельштама закончился, он вместе с женой вернулся в Москву, после чего Анна Андреевна сразу же отправилась навестить друзей.
В 1938 году снова арестовали сына Ахматовой. Стихи этого времени, полные скорби и страданий, составили цикл "Реквием". Когда Ахматова писала "Реквием", это был реквием по "моему народу", участь которого разделили ее близкие. Она вспоминала о страшной очереди у ленинградской тюрьмы Кресты: ей пришлось там стоять часами, сжимая в окоченевших пальцах узелок с передачей - сначала для мужа, потом для сына. Трагическая судьба объединила Ахматову с сотнями тысяч русских женщин. "Реквием" - плач, но плач гордый - стал самым знаменитым ее произведением.
Весной 1938 года в Петербург тайно приехал Мандельштам, где и произошла его последняя встреча с Ахматовой. В ночь с 1 на 2 мая его арестовали. А 27 сентября он скончался во Владивостокском пересыльном лагере на Второй речке скончался, где и был похоронен, о чем Ахматова узнала лишь в начале 1939 года.
В 1938 же году 19 сентября она рассталась с Н. Н. Луниным, но осталась жить в той же квартире, так как иной жилплощади у нее не было.
27 сентября военным трибуналом Ленинградского военного округа Л. Н. Гумилев был приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей, но военная коллегия Верхового суда СССР не утвердила вынесенный Л. Гумилеву приговор, и дело было направлено на дополнительное расследование. В 1939 году 26 июля Решением Особого совещания при НКВД СССР Лев Гумилев осужден на 5 лет исправительно-трудовых лагерей.
Только в 1940 году вышел новый ленинградский сборник стихов Ахматовой "Из шести книг", прошедший строгую цензуру. Однако вскоре сборник все же изъяли из библиотек.
25-30 августа Анна Андреевна гостила на даче у Пастернака в Переделкино.
В 1941 году Ахматова в Москве в первый и последний раз лично встретилась с Мариной Цветаевой.
6 сентября произошла первая массированная бомбежка Ленинграда, в результате которой сгорели Бадаевские продовольственные склады; в осажденном городе начался голод. 28 сентября по решению властей Ахматову эвакуировали из-за дистрофических отеков - сначала в Москву, затем в Чистополь, оттуда с семьей К.И. Чуковского через Казань - в Ташкент.
Про этот период сама Ахматова вспоминала так: "Отечественная война 1941 года застала меня в Ленинграде. В конце сентября, уже во время блокады, я вылетела на самолете в Москву.
До мая 1944 года я жила в Ташкенте, жадно ловила новости о Ленинграде, о фронте. Как и другие поэты, часто выступала в госпиталях, читала стихи раненым бойцам. В Ташкенте я впервые узнала, что такое в палящий жар древесная тень и звук воды. А еще я узнала, что такое человеческая доброта: в Ташкенте я много и тяжело болела".
В это время, 10 марта 1943 года, закончился срок ссылки Льва Гумилева; в конце 1944-го, преодолев сопротивление лагерных начальников, он добровольцем, как когда-то и его отец, ушел на фронт. В мае 1943 вышел ташкентский сборник стихотворений Ахматовой. "Моя азиатка" - так называла Анна Андреевна эту свою "эвакуированную" книжку.
15 мая 1944 года Ахматова вылетела в Москву, где жила на Большой Ордынке у Ардовых. "В мае 1944 года я прилетела в весеннюю Москву, уже полную радужных надежд и ожидания победы". В июне 1944 она вернулась в Ленинград, выезжала на ленинградский фронт с чтением стихов. О своей встрече с городом она вспоминала так: "Страшный призрак, притворяющийся моим городом, так поразил меня, что я описала эту мою встречу с ним в прозе. Тогда же возникли очерки "Три сирени" и "В гостях у смерти" - последние о чтении стихов на фронте в Териоках. Проза всегда казалась мне и тайной и соблазном. Я с самого начала все знала про стихи - я никогда ничего не знала о прозе. Первый мой опыт все очень хвалили, но я конечно не верила. Позвала Зощенко. Он велел кое-что убрать и сказал, что с остальным согласен. Я была рада. Потом, после ареста сына, сожгла вместе со всем архивом".
В декабре этого же года проходил творческий вечер в доме писателей, куда была приглашена и Ахматова.
После войны Ахматову посетил английский историк, журналист и политический деятель Иссайя Берлин, что вновь навлекло на нее гнев Сталина.
Позже, в первой половине 1946 года, творческие вечера следовали один за другим, и везде Ахматову ждал восторженный прием. Казалось бы, триумф. Но 16 августа вышло постановление, и творчество таких писателей, как Ахматова, Зощенко и им подобных, как идеологически чуждое, было предано анафеме. В связи с этим постановлением из печати не вышли уже подготовленные сборники А. Ахматовой. 1 сентября было решено исключить Анну Андреевну и Зощенко из Союза Советских писателей.
В 1948 году одной из первых она слушала в авторском чтении первые главы из романа "Доктор Живаго" у Пастернака в Лаврушенском переулке. В это время Ахматова бедствовала. С трудом Пастернак выхлопотал для нее в Литфонде 300 рублей.
В 1949 году одного за другим, арестовали сначала 26 августа Н. Н. Пунина, а затем 6 ноября снова ее сына и приговорили последнего к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.
Но Ахматова не описывает своего ужаса, достоинство не покидает ее даже в минуты ожидания гибели от рук Сталина. Она иногда роняет строчки. Не о том ли времени:
И гибель выла у дверей,
И ухал черный сад, как филин,
И город, смертно обессилен,
Был Трои в этот час древней.
В течение всего 1850 года она пыталась вызволить из рук сталинских палачей единственного сына, но безуспешно.
19 января 1951 года по предложению Ал. Фадеева Ахматова была восстановлена в Союзе писателей, когда Ахматова написала стихи к юбилею Сталина.
В мае того же года у нее был Первый инфаркт миокарда. Перед отъездом в больницу от Ардовых вызвала Э. Герштейн и передала ей на хранение рукописи и документы. В ожидании "скорой помощи" выкурила последнюю сигарету. Она курила 30 лет - с 1921 года.
27 июня ее уже выписали из больницы, после чего Ахматова жила у Ардовых.
В марте 1952 года вместе с семьей Пунина была выселена из Фонтанного Дома на ул. Красной Конницы.
21 августа. 1953 года умер Николай Николаевич Пунин в воркутинском лагере в поселке Абезь.
В этом же году 21 октября при содействии А. Суркова Ахматова сдала в издательство "Художественная литература" рукопись стихов и переводов, о чем она позже написала: "Меня давно интересовали вопросы художественного перевода. В последние годы я много переводила. Перевожу и сейчас".
В мае 1955 года ленинградское отделение Литфонда выделило Анне Андреевне дачный домик в писательском поселке Комарове; это свое жилище она называла "будкой".
В 1956 году, 4 марта, в канун роковой годовщины - смерти Сталина - в присутствии Л. К. Чуковской Ахматова произнесла историческую фразу: "Теперь арестанты вернутся, и две России глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили. Началась новая эпоха".
"Третья слава" Ахматовой наступила после смерти Сталина и длилась лет 10 (Анна Андреевна еще успела застать начало новой к ней подозрительности, длившейся два десятилетия, почти до нашего времени).
Она часто бывала тогда в Москве. Подолгу жила у друзей. Ахматова охотно общалась с молодой поэзией, и, кажется, многие ее представители побывали у нее и читали ей свои стихи. Кое-кто ей нравился. А больше всего воодушевляло ее атмосфера увлечения поэзией, лидерство поэзии в литературе, характерное для тех лет.
15 апреля 1956 года вернулся из лагеря Лев Николаевич Гумилев.
По приезде в Москву 28 октября 1958 года Ахматова узнала об обрушившихся на Б. Пастернака неприятностях в связи с выдвижением на Нобелевскую премию романа "Доктор Живаго", изданного в Италии и запрещенного в СССР. А 31 октября Борис Пастернак общим собранием писательской общественности был исключен из Союза писателей. В то тяжкое для него время Анна Андреевна посвятила ему стихотворение "И снова осень валит Тамерланом".
7 мая 1960 года узнав о смертельной болезни Пастернака, поехала в Переделкино, но поэт был в тяжелом состоянии, к нему никого не допускали. Вечером 30 мая он скончался. Его памяти были посвящены стихотворения "Умолк вчера неповторимый голос..." и "Словно дочка слепого Эдипа...".
В том же году, 21 мая у Анны Андреевны началась межреберная невралгия, принятая врачом "Скорой помощи" за инфаркт миокарда. С этим диагнозом ее госпитализировали в Боткинскую больницу.
В Октябре 1961 Ахматова была госпитализирована в хирургическое отделение Первой Ленинградской больницы в связи с обострением хронического аппендицита. А после операции - третий инфаркт миокарда. Новый 1962 год встретила в больнице.
В автобиографии Анна Андреевна писала: "В 1962 году я закончила "Поэму без героя", которую писала двадцать два года". Эту поэму по праву можно считать одной из высот русской поэзии.
В августе 1962 года Ахматова была выдвинута на Нобелевскую премию, но она присуждена другому поэту. В этом же году 8 декабря у Н. Н. Глен впервые записала на бумагу "Реквием".
В Москве, в музее В. В. Маяковского 30 мая 1964 года был проведен торжественный вечер, посвященный 75-летию Анны Андреевны Ахматовой. Величавость, рано в ней отмеченная всеми, кто с ней встречался, была подкреплена в те годы преклонным возрастом. Но это было не полным впечатлением, отчасти подготовленным ее стихами и рассказами о ней. В общении Анна Андреевна была необычайно естественна и проста. Охотно слушала стихи. Охотно их читала. Умела разговаривать откровенно и задушевно. И особо поражала несравненным своим остроумием. Это не была простая шутливость или желание позабавить. Это была истинная острота ума, глубокого, иронического, беспощадного и часто печального.
1 декабря 1964 Ахматова выехала в Италию на чествование по случаю присуждения премии "Этна-Таормина", где ей был оказан торжественный прием. 12 декабря в замке Урсино ей вручили литературную премию "Этна-Таормина" - за 50-летие поэтической деятельности и в связи с выходом в Италии сборника ее избранных произведений. А 15 декабря Оксфордский университет (Англия) принял решение присвоить Анне Андреевне Ахматовой степень почетного доктора литературы; 5 июня 1965 года в Лондоне состоялась торжественная церемония облачения ее в мантию доктора литературы.
В начале октября 1965 года вышел последний прижизненный сборник стихотворений и поэм Анны Андреевны - знаменитый "Бег времени". 19 октября состоялось ее последнее публичное выступление на торжественном вечере в Большом театре, посвященном 700-летию со дня рождения Данте.
Тяжелая сердечная болезнь давно уже подтачивала ее силы. Крепостью воли, твердостью, самообладанием она побеждала свой недуг, никогда не поддаваясь ему. Но смерть приближалась к ее изголовью, и она это чувствовала.
А я уже стою на подступах к чему-то,
Что достается всем, но разною ценою...
На этом корабле есть для меня каюта
И ветер в парусах - и страшная минута
Прощания с моей родной страной.
И рядом стоящие строки:
Я была на краю чего-то,
Чему верного нет названия...
Зазывающая дремота,
От себя самой ускользание...
"Смерть"
Чувства Ахматовой не покрывались пеплом прожитых годов, не дряхлели. И хотя физические силы слабели, Анна Андреевна была полна творческих замыслов. Прежде всего она намеревалась завершить многолетнюю работу о последних годах Пушкина.
Но этим планам не суждено было осуществиться. В Москве, вскоре после выступления на вечере памяти Данте, она слегла. Это был четвертый инфаркт. Как всегда, Анна Андреевна в полном присутствии духа, хладнокровно и стойко переносила болезнь. С волнением и тревогой судили друзья за ходом болезни. Выздоровление шло успешно.
После выхода из больницы Ахматова провела некоторое время в Москве. Ее перевезли в Домодедово, в подмосковный санаторий для выздоравливающих. Анна Андреевна чувствовала себя хорошо и бодро, успокаивала близких.
Роковая минута наступила совершенно неожиданно. На следующее утро после приезда в санаторий, 5 марта 1966 года, в присутствии врачей и сестер, пришедших в палату, чтоб осмотреть ее и снять кардиограмму, ей стало плохо. Все средства, которыми располагает медицина, были пущена в ход. Но усилия оказались тщетными.
Гражданская панихида по ней происходила в тесном помещении морга Института Склифосовского без всякого предварительного оповещения. Из тогдашнего руководства Союза писателей никто не явился. Церемонию открыл, сдерживая слезы, Арсений Тарковский, хорошо говорил Лев Озеров. Потом друзья и ученики увезли прах Ахматовой в Ленинград, где она была отпета в храме Николы Морского и похоронена на кладбище в Комарове, где она проводила летние и осенние месяцы всех последних лет жизни. К ее могиле "не зарастет народная тропа".
Из Петербурга и Москвы и других городов приезжают люди, чтобы поклониться праху поэта, задолго до смерти признанного классиком русской поэзии.

 
Ещё статьи...